Япония, Токио : Новости, Культура, Работа, Бизнес... и многое другое на http://www.yaponist.com

Япония, Токио : Новости, Культура, Работа, Бизнес... и многое другое на http://www.yaponist.com

Previous Entry Поделиться Next Entry
Чапаев и пустота... японские зарисовки. Часть 1.
mishajp











  • 1
Восток приходит к Сердюку в лице японца по имени Кавабата. К реальному Кавабате, метафизику и постмодернисту, первому всемирно знаменитому японскому литератору, другу Юкио Мисимы, этот персонаж имеет более близкое отношение, чем гуру Чапаев — к подлинному Василию Ивановичу.

За бутылкой сакэ Кавабата просвещает Сердюка по поводу загадочной японской души, которая в его изложении оказывается близка загадочной русской.

«Мы в Японии не беспокоим Вселенную ненужными мыслями по поводу причины её возникновения. Мы не обременяем Бога понятием «Бог». Но, несмотря на это, пустота на гравюре — та же самая, которую вы видите на иконе Бурлюка. Не правда ли, значимое совпадение?

— Конечно, — протягивая пустой стаканчик Кавабате, сказал Сердюк.

— Но вы не найдете этой пустоты в западной религиозной живописи, — наливая, сказал Кавабата. — Там всё заполнено материальными объектами — какими-то портьерами, складками, тазиками с кровью и еще Бог знает чем. Уникальное виденье реальности, отраженное в этих двух произведениях искусства, объединяет только нас с вами. Поэтому я считаю, что то, что необходимо России на самом деле, — это алхимический брак с Востоком.

— Честное слово, — сказал Сердюк, — вчера вечером как раз об этом…

— Именно с Востоком, — перебил Кавабата, — а не с Западом. Понимаете? В глубине российской души зияет та же пустота, что и в глубине японской. И именно из этой пустоты и возникает мир, возникает каждую секунду. Ваше здоровье».


В итоге этой интеллектуальной пьянки Кавабата посвящает Сердюка в самураи. Ну а через несколько минут заявляет, что придётся совершить совместное харакири.

Надо сказать, что Сердюк всё же не настолько проникся самурайским духом, чтобы согласиться на это без всякой внутренней борьбы.

«В его голове шевелились вялые мысли о том, что надо бы оттолкнуть Кавабату, выбежать в коридор и… Но там запертая дверь, и еще этот Гриша с дубинкой. И еще, говорят, есть какой-то Семен на втором этаже. В принципе можно было бы позвонить в милицию, но тут этот Кавабата с мечом… Да и не поедет милиция в такое время. Но самым неприятным было вот что — любой из этих способов поведения предполагал, что настанет такая секунда, когда на лице Кавабаты проступит удивление, которое сменится затем презрительной гримасой. А в сегодняшнем вечере все-таки было что-то такое, чего не хотелось предавать, и Сердюк даже знал что — ту секунду, когда они, привязав лошадей к веткам дерева, читали друг другу стихи. И хоть, если вдуматься, ни лошадей, ни стихов на самом деле не было, все же эта секунда была настоящей, и ветер, прилетавший с юга и обещавший скорое лето, и звезды на небе — все это тоже было, без всяких сомнений, настоящим, то есть таким, каким и должно быть. А вот тот мир, который ждал за отпираемой в восемь утра дверью…

В мыслях Сердюка возникла короткая пауза, и он сразу же стал слышать тихие звуки, прилетавшие со всех сторон. У сидящего с закрытыми глазами возле факса Кавабаты тихо урчало в животе, и Сердюк подумал, что тот уж точно совершит всю процедуру с легкостью и блеском. А ведь мир, который предстояло покинуть японцу — если понимать под этим словом все то, что человек мог почувствовать и испытать в жизни, — уж точно был намного привлекательнее, чем вонючие московские улицы, которые под пение Филиппа Киркорова наплывали на Сердюка каждое утро. (…)

Сердюк думал еще несколько секунд.

— Да катись оно всё, — решительно сказал он. — Давай меч».

Но далее этот уютный мир, с привлекательной смертью в благородном обществе, предательски бледнеет, изнашивается, рвётся, оборачивается подлостью и кошмаром.

Японец не спешит оказать русскому «последнюю услугу» — отрубить голову после того, как он взрезал себе живот. Пока Сердюк корчится от боли, его гуру начинает с кем-то говорить по телефону, сыпля русским матом. Из разговора понятно, что речь идёт о продаже автомобиля, что у мнимого Кавабаты ещё есть земные дела, что неспроста он похож на «человека, приехавшего из Ростова-на-Дону — причем мелькали даже догадки, зачем именно, и догадки эти были мрачны».

Впрочем, Сердюк же отметил ещё несколькими часами ранее (когда ходили с Кавабатой в ночной ларёк за добавкой: «…несмотря на сходство Кавабаты с приезжим из Ростова — а точнее, именно благодаря этому сходству и особенно тому, что он не особенно походил на японца лицом, — сразу делалось ясно, что это чистокровный японец, вышедший на минуту из своего офиса в московский сумрак».

Кто знает, каковы на самом деле «чистокровные японцы», в какой момент они оставят доверчивого туземца корчиться на полу, истекая кровью.

«А теперь Сердюк (да и никакой на самом деле не Сердюк) плыл в бескачественной пустоте и чувствовал, что приближается к чему-то огромному, излучающему нестерпимый жар. Самым ужасным было то, что это огромное и пышущее огнем приближалось к нему со спины, и никакой возможности увидеть, что же это такое на самом деле, не было. Ощущение было невыносимым, и Сердюк стал лихорадочно искать ту точку, где остался весь знакомый ему мир. Каким-то чудом это удалось, и в его голове колоколом ударил голос Кавабаты:

— На островах сначала не поверили, что вы справитесь. Но я это знал. А теперь позвольте оказать вам последнюю услугу. Ос-с-с!»

Можно предположить, что эти слова были последней слуховой галлюцинацией умирающего, а на самом деле «приезжий из Ростова», у которого всё не получается выгодно продать свою иномарку б/у, давно покинул помещение.

Алхимические браки не задались.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account